На Гурьянова я приехал под утро, менять ночную группу, которая первой умчалась к месту теракта. 

В предрассветной мгле дымящиеся руины выглядели как чудовищный символ необъявленной войны против моей страны. 

Я помню, как в столовой, где кормили сотрудников МЧС, скулила, словно раздавленная ужасом увиденного, поисковая собака. Как сутками спасатели не уходили с развалин. Как сутками за оцеплением стояли родственники погибших, все ждали, ждали, ждали. Чуда, когда на него и надежды не осталось. И я вряд ли когда-нибудь забуду глаза тех людей. И как они отчаянно всматривались в развалины, не уходя ни на минуту. 

Мы сутками работали на Гурьянова, ездили в рейды по квартирам и гаражам с оперативниками МУРа и ГУБОПа (тогда все работали напрямую, без пресс-служб), проверяли подвалы в милицейских рейдах. А потом случилась Каширка. А потом Волгодонск. А в начале всего был Буйнакск. 

И в Дагестане шли бои. Которые начались с вторжения Басаева и Хаттаба. И G7 обещала ввести санкции против России, если она ответит на вторжение силовым решением. А ныне модный и известный специалист по антитеррору и переговорам Ахмет Закаев командовал масхадовским спецназом и торговал рабами. 

Примерно вот так жила страна. Это очень важно помнить. И помнить всех погибших при взрывах домов. И вспоминать их каждый год. И не забывать родственников погибших и пострадавших в терактах. А с этим у нас явно проблема.

А еще стоит понимать, что одни и те же люди сначала рассказывали нам, что ФСБ взрывает Россию, а теперь говорят, что в Беслане спецназ убивал заложников.

Точнее, не совсем те же. Выросли новые, юные, которые не помнят ни те времена, ни тот ужас, который охватывал людей, потому что к ним в дом пришла война. Но точно знают, как оно все было.

Источник: Телеграм-канал Андрея Медведева