Пожалуй, одной из главных неожиданностей первого года президентства Дональда Трампа, чье избрание само по себе для многих было сюрпризом, можно считать практически полное несоответствие проводимой им впоследствии внешней политики тем декларациям, которые мы слышали от него в период предвыборной гонки.

Впрочем, тут как раз нет ничего удивительного. Для избирательного процесса в США это обычная практика: предвыборная риторика любого кандидата в президенты преследует единственную цель – заполучить поддержку большинства, и, как правило, не имеет ничего общего с последующими решениями.

В частности, чуть ли не основу внешнеполитической программы Трампа в период выборов занимала критика в адрес Китая, а также планы по пересмотру финансирования НАТО и заявления о возможности «поладить» с Россией.

Однако едва ли не первой встречей с иностранным лидером вскоре после официального утверждения Дональда Трампа в роли хозяина Белого дома стали его переговоры с председателем КНР Си Цзиньпином, прошедшие, как можно убедиться по протокольной съемке, в весьма дружественной атмосфере.

Дальше редких угроз инициировать расследование о краже интеллектуальной собственности американских компаний и разговоров о возможной торговой войне с Китаем, сделанных явно из популистских соображений, дело не пошло.

Напротив, Китай стал самым крупным держателем американских долговых обязательств, обойдя по этому показателю Японию, ближайшего союзника США в Восточной Азии.

Присутствие американского флота в Южно-Китайском море и переговоры о поставках американского оружия Тайваню Пекин явно раздражают, но препятствием к развитию диалога не стали. Более того, между китайским и американским военными ведомствами ведутся тесные консультации, в том числе по ситуации на Корейском полуострове.

Что касается других заявлений, то первое зарубежное турне президента США в мае этого года началось с посещения Саудовской Аравии и Израиля, которые подтвердили статус главных ближневосточных союзников США, и продолжилось саммитом НАТО и переговорами с европейскими лидерами, в ходе которых Трамп всячески старался подчеркнуть роль США как лидера западного мира.

То есть никакого намека на приписываемый ему ранее изоляционизм уже нет.

Оказавшись заложником сделанных им ранее примирительных заявлений в адрес России, президент США оказался не в силах противостоять самой масштабной со времен холодной войны антироссийской истерии в США, которую он раньше явно не разделял.

Под давлением американского истеблишмента – Конгресса США, финансовой элиты и тех сил, которые принято относить к категории deep state, Трамп лишился практически всех своих советников, обеспечивших ему победу на президентских выборах, став самым непопулярным американским лидером за последние 70 лет, да еще и под угрозой импичмента.

Производивший впечатление сильного и независимого лидера, после своего избрания на пост президента США Дональд Трамп, за исключением выхода из Транстихоокеанского партнерства и попыток пересмотра договоренностей в рамках иранского ядерного досье, фактически продолжил внешнеполитический курс предыдущих американских администраций – от Билла Клинтона до Барака Обамы – на обеспечение глобального доминирования США.

Тем самым поставив геополитические амбиции глобалистов выше интересов своих избирателей – тех американцев, которые год назад обеспечили ему победу на президентских выборах.

Однако эффективно сдерживать рост влияния альтернативных центров силы у США уже вряд ли получится. Миропорядок Pax Americana продолжает утрачивать позиции, теряя статус мирового жандарма.

Абсолютная военно-политическая, экономическая и информационная монополия США в мировой политике, которая после распада СССР обеспечила американцам глобальное лидерство, уходит в прошлое. Ей на смену приходит формирующийся сложный и многогранный полицентричный мир.

Несоответствие желаемого и действительного, продиктованное невозможностью адаптировать внешнюю политику США к новым условиям, вкупе с острым внутриполитическим кризисом подталкивает Трампа к поиску новых врагов, популистским заявлениям и необдуманным поступкам, больше напоминающим истерику, чем продуманную стратегию. Из-за чего американский лидер спустя год своего президентства получил обидное прозвище Мистер Блеф.