В 2019 году Нобелевский комитет вручил сразу две премии по литературе. Если причина этого вам не слишком интересна – просто пропустите следующие три абзаца. 

Нобелевскую премию по литературе традиционно вручает Шведская академия, расположенная в Стокгольме. Ее профиль – изучение шведского языка и борьба за его чистоту. Академия существует с конца XVIII века, а с 1901 года именно ей Альфред Нобель в своем завещании поручил выбирать обладателя премии по литературе. Этим занимается комитет, состоящий из 18 членов – обычно это писатели, литературоведы или лингвисты, но туда могут входить и юристы, философы и историки. До недавних пор членство в Шведской академии было пожизненным, из нее нельзя было выйти даже по собственному желанию. С прошлого года эти правила изменились в связи с несколькими инцидентами. 

В 2018 году, как известно, премия не вручалась из-за ряда скандалов, подорвавших доверие к академии. В конце 2017 года выборный комитет получил три серьезных удара, и все не обошлись без участия Жан-Клода Арно, мужа члена академии Катарины Фростенсон. Во-первых, пару обвинили в коррупции – Арно с женой открыли в Стокгольме литературный клуб Forum, который финансировался за счет средств академии. В этом усмотрели конфликт интересов. Во-вторых, 18 женщин обвинили Арно в сексуальных домогательствах, и часть инцидентов произошла как раз в том самом клубе. А в-третьих и в-главных, Арно, а с ним и другие члены академии, за вознаграждение устраивали утечку имен будущих лауреатов. Расследование показало, что за последние годы подобное случалось как минимум семь раз. Все это серьезно повредило репутации академии как органа, способного принимать компетентные решения.

В апреле 2018-го состоялось голосование за исключение Фростенсон. Оно завершилось неудачей и привело к тому, что в знак протеста трое из 18 членов отказались продолжать работу в комитете. Затем был еще ряд отставок, ушла в том числе и сама Фростенсон – и в академии осталось всего 11 членов. В связи с этим в Нобелевском фонде решили не вручать литературную премию, пока комитет не проведет ряд реформ. Особых перемен пока не последовало – академия лишь заполнила пустовавшие места новыми членами. Сейчас их 14, 20 декабря 2019-го вступят в силу полномочия еще четверых. Тем не менее Нобелевский фонд, по всей видимости, посчитал Шведскую академию реабилитировавшейся, раз дал добро на вручение премий за 2018 и 2019 годы.

Ольга Токарчук

Премию за 2018 год получила польская писательница Ольга Токарчук, с формулировкой «за повествовательное воображение, которым она с энциклопедической страстью представляет пересечение границ как форму жизни».

Краткая справка: Токарчук 57 лет, она родилась в 1962 году в польском Сулехуве. Родители ее были школьными учителями, а отец – еще и библиотекарем. Там девочка и проводила все свободное время. Затем изучала психологию в Варшавском университете, успела немного поработать психотерапевтом в клинике в Валбжихе. Многое из изученного почерпнула для своей литературной деятельности – говорит, что в первую очередь вдохновляется Карлом Юнгом. Когда пошли первые успехи на литературном поприще, психиатрию Токарчук оставила – переехала в маленький городок Нова-Руда, чтобы стать писателем окончательно. К настоящему моменту у нее вышло в свет 10 романов и несколько сборников рассказов и эссе. 

Наиболее известным произведением Токарчук является роман «Бегуны». Вот что писали о нем критики:

«Токарчук наблюдает за человеком в мерцающем, нестабильном мире. Ее герои постоянно оказываются вытеснены из жизни в другое тревожное пространство.

Поэтому ее любимым сюжетом становится путешествие – так и «Бегуны» на самом деле не совсем роман, а сто с лишним историй странствий, подсмотренных в странствиях рассказчицы-наблюдательницы».

«Она учит только задавать вопросы. Кто мы? Куда мы идем? Зачем мы путешествуем? Ответ у писательницы только один – движение необходимо. Оно удостоверяет подлинность существования. Более того, она считает его аутентичным признаком цивилизации вообще. Есть в этом романе какая-то нестандартность, даже извращенность, впрочем, безболезненная и непатологическая – это внимание к произволу материи, к ее дерзости, к суверенным законам физиологии. «Физиологические» романы часто маргинальны, и у Токарчук есть легкий налет маргинальности. Она состоит в том, что для нее даже мертвое тело живо».

(фото: twitter.com/NobelPrize)

(фото: twitter.com/NobelPrize)

«Бегуны» были изданы в 2007 году и никакого фурора тогда не произвели. Книгу даже издали в России в 2010-м (у нас Токарчук вообще стабильно издают – найти можно семь романов и несколько сборников рассказов), но и тут она прошла без особого успеха. В 2017-м все изменилось – книгу перевели на английский, и год спустя она получила «Международного Букера». А еще через год подоспела и Нобелевская премия. В книгах Токарчук, в особенности в рассказах, проявляется интерес к изучению архетипов, к юнгианским моделям интерпретаций. Писательница как будто пытается отстраниться, посмотреть на происходящее с высоты птичьего полета. «Это ведет к тому, что микрокосмос в ее исполнении становится отражением макрокосмоса», – говорится в пресс-релизе Нобелевского комитета. 

«Реальность у нее никогда не бывает чем-то стабильным и вечным. Свои романы она строит на противопоставлениях: природа против культуры, разум против безумия, мужчины против женщин, свое против чужого. И всегда она дает слово каждой из сторон», – говорится в сообщении.  

Петер Хандке

Австриец Петер Хандке, получивший награду за 2019 год, был удостоен ее «за то, что с лингвистической изобретательностью открыл периферию и специфичность человеческого опыта». 

Хандке, драматург, писатель и сценарист, на 20 лет старше Токарчук и гораздо более известен как в Германии и Австрии, так и по всей Европе. «Он был соавтором великого фильма «Небо над Берлином» – его называют «монстром» французский эссеист Ален Финкелькраут и немецкий поэт и прозаик Ганс Магнус Энценсбергер, словенский философ Славой Жижек и сербский писатель Бора Чосич», – писал о нем знаменитый Салман Рушди. 

«Свой творческий путь Петер Хандке начал как авангардист, то есть радикальный модернист.

Хандке считал себя учеником Людвига Витгенштейна, полагавшего, будто изменить мир можно лишь за счет изменения языка. Литература, способная разрушить «буржуазный язык», изменить его нормы, была названа неоавангардистской, ее также называли поздним авангардом или поздним модернизмом. В неоавангардистских произведениях отсутствовали сюжет, действие и даже персонажи; живая реальность растворялась и исчезала в искусственно выстроенных театральных конструкциях, в рассудочных словесных играх», – а это уже слова российских исследователей его творчества.

Хандке – титан европейской литературы, его творчеству посвящено множество статей даже российских исследователей. Обычно именно на его примере критики пытаются проследить переход среди европейских авторов с модернизма на постмодернизм. «Его теперь называют самым чутким индикатором меняющихся интересов немецкой интеллигенции послевоенного поколения. В 70-е годы в своем развитии Хандке прошел фазу «между постмодернизмом и модернизмом», где фрагментарность, неупорядоченность, дисгармония мира воспринимается более не как модернистский пессимизм и негативизм, а как позитивная возможность пересоздания мира, установления новых произвольных связей и отношений». 

Среди наиболее известных его работ – повесть «Страх вратаря перед одиннадцатиметровым», в которой он впервые перешел от авангарда к реализму, роман «Короткое письмо, долгое прощание» о человеке средних лет, находящемся в глубочайшем духовном кризисе. Он путешествует по США то ли в поисках, то ли в попытке убежать от когда-то близкой ему жены, а сейчас бесконечно далекой.

Австриец не ограничивался литературой. Он написал сценарии к нескольким фильмам, в том числе легендарному «Небу над Берлином», и даже сам срежиссировал четыре из них. Часть его работ, как тот же «Страх вратаря...», были экранизированы. А «Короткое письмо...», к примеру, вдохновило режиссера Вима Вендерса, его давнего друга, на кинематографическую полемику с Хандке. Его «Алиса в городах» стала ответом на роман писателя. 

Хандке известен и своей активной общественной позицией. У него словенские корни, он неоднократно критиковал интервенцию НАТО в Югославию и выступал в защиту сербов, называя их жертвами конфликта. И слова Салмана Рушди, приведенные выше, – это на самом деле один из критических выпадов в адрес австрийца, прозвучавших в 1999 году.

Рушди, в частности, номинировал коллегу на звание «Дурака года»: 

«Хандке поверг в шок даже самых восторженных своих поклонников новой серией пылких оправданий режима Слободана Милошевича, виновного в геноциде. Среди уже известных глупостей Хандке числится высказанное им предположение, будто мусульмане в Сараево регулярно истребляли своих единоверцев, чтобы затем обвинить в этом сербов, а также отрицание геноцида, устроенного сербами в Сребренице».

Некоторое время спустя скандал поутих, однако затем Хандке снова напомнил о своей позиции, в 2006 году выступив с речью на похоронах Слободана Милошевича:

«Мир, так называемый мир, знает все о Югославии, о Сербии. Мир, так называемый мир, все знает о Слободане Милошевиче. Так называемый мир знает правду. Вот почему так называемого мира сегодня здесь нет. И не только сегодня, и не только здесь. Я правды не знаю. Но я смотрю. Я слушаю. Я чувствую. Я помню. И вот почему я сегодня здесь – близко к Югославии, к Сербии, к Слободану Милошевичу».