В новейшей абхазской истории власть уже дважды переходила из рук в руки на фоне протестов вооруженного населения, отдаленно напоминающих пресловутый «майдан». И в обоих случаях в центре событий находился Рауль Хаджимба.

В 2004 году президентские выборы выиграл представитель оппозиции Сергей Багапш, оперировавший тогда лозунгами о демократизации и борьбе с коррупцией. Хаджимба, избиравшийся с позиции премьер-министра и официального преемника первого президента Абхазии Владислава Ардзинбы, итоги голосования не признал. В ответ сторонники Багапша начали захват административных зданий, и республика оказалась в шаге от гражданской войны, которой, к счастью, удалось избежать: повторные выборы все-таки состоялись, но Багапш и Хаджимба выступили на них тандемом как кандидаты на пост президента и вице-президента соответственно.

В 2014 году Хаджимба был уже в роли лидера оппозиции, требовавшей от президента Александра Анкваба создать «правительство народного доверия» под угрозой того, что многотысячные митинги протеста «выйдут из-под контроля». В ходе этого кризиса большая часть парламента призвала Анкваба уйти в отставку и «не провоцировать пролитие крови», что он, поколебавшись, и сделал, а Хаджимба выиграл досрочные выборы уже в первом туре.

Пять лет спустя мало кто в Абхазии сомневался в том, что власть он потеряет, и победа действующего президента во втором туре над Алхасом Квицинией со счетом 47,38% против 46,19% стала для оппозиции полной неожиданностью.

«Квициния по идее должен был побеждать с математической точки зрения, поскольку не прошедшие во второй тур кандидаты отдавали свои голоса ему, но в Абхазии такая простая арифметика не работает. Работает сложная система закулисных соглашений между семьями и фамилиями. У Хаджимбы в этом плане ресурс больше», – рассказал газете ВЗГЛЯД военный эксперт и публицист Евгений Крутиков.

По его словам, Квициния несколько удивил своим заявлением о том, что намерен оспаривать победу на выборах в суде, ведь многие ждали от него штурма правительственных зданий. «Хотя еще не вечер, буйных много», – предупреждает Крутиков.

Старший научный сотрудник Института социальных и политических исследований Черноморско-Каспийского региона Владимир Новиков связывает отсутствие в республике признаков «майдана» с тем, что Квициния и его союзники сами пять лет критиковали Хаджимбу за то, что он фактически сверг Анкваба. «Оппозиция изначально говорила, что будет действовать строго в правовом поле. Отсюда и адресация к закону о выборах президента», – заявил политолог газете ВЗГЛЯД.

Противники Хаджимбы инкриминируют ему то, что при нем произошли ухудшение криминогенной обстановки, упадок государственных институтов и спад в экономике. Но в конце концов президенту, на протяжении почти всего срока полномочий испытывавшего на себе давление со стороны «улицы», повезло – причем повезло сразу несколько раз и «по крупному».

Начнем с того, что в выборах по состоянию здоровья не смог участвовать Аслан Бжания – основной и бесспорный кандидат от оппозиционных сил. В середине апреля 2019 года он был доставлен в Москву в критическом состоянии. «Его сторонники говорят об отравлении. А их оппоненты, что это аутоиммунное заболевание, – рассказывает Новиков. – Если бы Бжания участвовал, то я считаю, что он набрал бы больше голосов, чем Квициния. Не исключаю, что все решилось бы в первом туре».

Фамилии Бжании в избирательном бюллетене не оказалось, но было девять других, а на победу претендовали три фаворита – Хаджимба, Квициния и Олег Аршба, представлявший интересы свергнутого президента Анкваба. Разница между тремя кандидатами после первого тура оказалась минимальная – в пределах двух процентных пунктов, причем Аршба отстал от Квицинии всего на 300 голосов.

И тут Хаджимбе опять повезло. Вместо того, чтобы поддержать Квицинию сразу, менее удачливые представители оппозиции приступили к торгам и перераспределению мест в новом правительстве, договорившись всего за три дня до второго тура. Параллельно Квициния умудрился оказаться участником нескольких казусов – например, выяснилось, что он нетвердо представляет себе, что такое НДС.

В итоге Квицинии и Аршбе удалось объединить свой электорат, но все остальные избиратели ушли к действующему президенту, которого многие уже успели списать со счетов.

«Большинство кланов так или иначе ситуативно сплотились против Хаджимбы в отсутствие очевидного лидера – Бжании. Это временная ситуация. Затем они между собой опять передерутся», – прогнозирует Крутиков.

Как бы там ни было, президент, несмотря на неожиданную победу, оказался в сложной ситуации, когда население страны расколото примерно поровну. Считать себя тем единоличным победителем, которому достается все по праву первого, он не может – гражданский мир в республике сейчас хрупок и многое зависит от того, сможет ли Верховный суд вынести взвешенное решение, примут ли его стороны конфликта и смогут ли они договориться о некой коалиции в интересах страны в целом, как это было в 2004 году.

Тогда Хаджимба продемонстрировал, что вполне способен на неприятные лично для него компромиссы во благо общего дела. Но теперь на нем лежит особая ответственность как на переизбранном президенте страны, которая застыла на пороге «майданного» сценария, но пока еще имеет шансы его избежать.

«Если не будет выработан механизм преодоления раскола общества, то, боюсь, нынешний кризис – не последний»,

– подчеркивает Новиков.

Что же касается интересов России, они заключаются в том, чтобы Абхазия находилась на пути стабильного развития (с чем у республики сейчас объективные проблемы) и избегала острых внутренних кризисов, угроза которого сейчас нависла над черноморским побережьем. В остальном для РФ нет принципиальной разницы, кто из местных политиков является главой государства. С поправкой на то, что, по словам Крутикова, Квициния – новое лицо на местной сцене, и с ним нет прямой коммуникации из Москвы.

«Мне кажется, что для Москвы и Квициния, и Хаджимба сумеют стать конструктивными партнерами. Кстати, отметим такой момент: Квициния сказал о возможности признания ДНР и ЛНР. Так что говорить, что кто-то более дружественно настроен к Москве, кто-то – менее, некорректно», – резюмирует Новиков.