– Первый... простите, что?

– Первый «Р» класс, – невозмутимо отвечает Ольга Золотарева, директор тюменской гимназии № 49. – Но это второй корпус, здесь младшие классы начинаются с «Е». Предыдущие буквы – в теперь уже первом.

Первый «Р», пятый «И», десятый «Д»

Утро 1 сентября, Тюмень. Белые шары с названиями классов, поднявшиеся над торжественной линейкой, видны издали – с улицы Вьюжной. Первый «Р», пятый «И», десятый «Д»...

– В этом году в школы идет 201 тысяча детей, – объясняет Александр Моор, только что торжественно открывший второй корпус гимназии (20,5 тысячи квадратных метров, 400 миллионов рублей – где федеральных денег чуть меньше четверти, остальное свое; 1200 мест на 1400 с лишним заявлений). Здесь он – не столько и.о. губернатора Тюменской области, сколько выпускник. Теперь уже первого корпуса, построенного 55 лет назад: 1991 год, десятый «Б», золотая медаль.

– А в прошлом году?

– 191 тысяча, десять тысяч прирост, – отвечает Моор. – Первоклашек – двадцать три с половиной тысячи, вот вам и «Р».

Линейка продолжается. После Моора с напутствием выступает депутат Госдумы Анатолий Карпов: экс-чемпион мира по шахматам представляет в парламенте как раз Тюмень. Директор департамента Минобрнауки РФ Андрей Петров передает в школьный музей специальное приветствие от Ольги Васильевой.

– My unfamiliar distance / Please give me your assistance, – ровным сопрано выводит старшеклассница. «Прекрасное далёко» на английском – одном из трех языков, с которыми выходят из гимназии.

Что характерно, вместо «не будь ко мне жестоко» – «пожалуйста, помоги мне». Несколько другая песня выходит – куда более соответствующая смыслу происходящего. Не только на Вьюжной.

Если присмотреться, то и в наличии первого «Р» удивительного мало. Тюмень ежегодно прирастает на 20–25 тысяч за год: от 609 тысяч по переписи-2012 до нынешних 768 тысяч. Из них естественный прирост – около семи тысяч. Остальные, объясняет Александр Моор, приезжие. Россияне. Прежде всего – «тюменская матрешка»: Ханты-Мансийский и Ямало-Ненецкий АО.

– А остальные – из соседних регионов, – говорит и.о. губернатора. – У нас есть работа, есть возможность устроить детей в детский сад и школу. Приезжают семейные пары – и, соответственно, их дети.

Еще в бытность Моора мэром Тюмени он участвовал в разработке прогноза развития области – с 2016 по 2031 год. Самый пессимистический сценарий – общее для страны падение рождаемости плюс естественная миграция – давал, по словам Александра Викторовича, «полочку, плато»: детей сколько было, столько и есть.

– А пока у нас получается идти по реалистическому варианту, – продолжает Александр Моор. – В 2016-м было около 90 тысяч выпускников. Уже через тринадцать лет ожидаем 140–145 тысяч. Поэтому мы активно строим школы.

– И как, полный комплект педагогов на селе?

– Ну кроме обычной текучки – жаловаться не на что, – отвечает Александр Викторович.

Потому что зарплаты – по майскому указу еще шестилетней давности – двести процентов от средней по области, что даже молодому специалисту дает около 50 тысяч.

Потому что тут – не только социальное жилье для молодых педагогов, но и субсидии на покупку собственного. Тем, кто проработал более десяти лет: «У меня мама – учитель математики. Насколько нуждаются в поддержке педагоги со стажем – я знаю».

И поэтому не только в школы, но и в детсады на вакансии воспитателей случаются очереди. Вплоть до того, что туда идут не только девушки, но и молодые люди.

– Вот образовательный центр в районе, – приводит пример из недавней поездки Моор. – Молодая пара, начинающие специалисты. Она – учитель младших классов. Он работает с теми, кто еще младше. Жилье, льготы. И зарплата на двоих – около ста тысяч. Ведь неплохо же, правда?

В селе должна быть интеллигенция

Слушая Александра Моора, спецкор газеты ВЗГЛЯД вспомнил, что за истекшее лето посетил без малого полтора десятка регионов. И видел разные школы. Сорок лет стоящие без капремонта, например. Или только что после капремонта – оставляющего неизбывный вопрос о том, а что же тут было до него, раз она и сейчас вот такая.

Наблюдал субъекты РФ – не Север и не Дальний Восток, отнюдь нет, – где одна новая школа в год прописывалась в победных реляциях на несколько последующих лет. А если случались две школы за два года подряд – административная эйфория гарантирована.

О нехватке учителей – 30, 40, 60%: когда ставок после всех оптимизаций осталось пять, но один педагог умер, а двое уехали, и другие приедут, дай бог, года через два, если вообще приедут – вспоминать не хотелось вообще.

А тут – три сразу. И в ближайших планах еще десятки. При том, что вот сейчас, вокруг – к примеру, Ишимский район. Если повезет – полтора часа на вертолете от Тюмени. Родина Петра Ершова, автора «Конька-горбунка». Вот район, а вот в нем село Тоболово – неподалеку от имения Петра Павловича. Вот в апреле прошлого года губернатор Тюменской области Владимир Якушев говорит: решение о строительстве новой школы в Тоболово назрело давно, потому что нынешнее здание – ветхое донельзя, а из его оснащения преподаватели выжимают двести процентов. «Возможностей сделать это в 2017 году я не вижу, – добавил тогда Якушев, – но в план капитальных вложений на следующий год строительство школы надо включать».

И что же? Включили. Выделили деньги – 300 миллионов. Нашли подрядчика – местного, районного. Построили. Полностью укомплектовали учителями. Открыли. Правда, Владимир Якушев с конца мая в Москве – министром строительства и ЖКХ. Но сменился руководитель – осталась линия: строить и строить.

– Нашей школе более ста лет, – говорит директор школы Надежда Жидкова. – Здание, которое мы сегодня открыли – всего четвертое за все время. И первое, в котором есть актовый зал.

(фото: Юрий Васильев)

Александр Моор (фото: Юрий Васильев)

– Нам 120 лет, – говорит Ринат Нугманов, Малозоркальцевская средняя школа, Тобольский район. Ринат Риятович протягивает спецификацию на только что открытое здание: «Одноэтажное, кирпичное, включающее междисциплинарную лабораторию по химии, физике и биологии, технический центр, лингафонный кабинет, актовый зал с возможностью кинопоказа...» и так далее. – Не буду говорить, сколько ждали эту школу. Старая – во-о-он, через окно видно.

Сквозь стекло и вправду наблюдается печальный сарай.

– Снесут, конечно, – уверен Нугманов. – Там больше ничего ни на что не годится.

– Модули, – отвечает Александр Моор на вопрос, что будет вместо прочих ветхих школ области. – Новые технологии, современные материалы. Модули от 20 до 360 учеников. Мы прекрасно понимаем, что в селе должна быть интеллигенция. Свои учителя, свои врачи. И те же учителя не должны работать в старых деревянных школах, это вопрос качества жизни. Срок полной плановой замены на модули – шесть лет. Это кроме новых школ, конечно.

* * *

Александр Моор замечает его сразу. Трудно не заметить – ведь он так явно красуется в холле Тоболовской средней школы. Огромный, почти в человеческий рост и в три обхвата. И вертится во все стороны.

Очевидно, что Моор хочет приблизиться к нему. Но не удается никак. Тут надо посмотреть, как устроили первоклассников. Там – оценить «Науколаб»: набитые реактивами и заготовками для препаратов столы, на каждом – новый ноутбук. Станки в классе для труда – включая лазерный, для вырезания и выжигания. Конечно, надо зайти и в школьную библиотеку – тоже с компами, подключенными к фондам тюменского филиала Президентской библиотеки; это – везде в новых школах, от супергимназии с первым «Р» до одноэтажной Малозоркальцевской школы Тобольского района, на полтора десятка кабинетов.

Наконец, все удалось увидеть и зафиксировать. Александр Моор устремляется к нему. К огромному глобусу напротив кабинета для первоклашек. И – с наслаждением – крутит его. Секунд пять.

– Сколько я контурных карт перерисовал, – оторвавшись от глобуса, говорит он. – Так. Кто мне сразу покажет Ишим?