Специальная военная операция не только разделила нашу жизнь на «до» и «после», но стала и своего рода мостком между эпохами, дав нам возможность по-новому осмыслить судьбоносные и роковые моменты истории нашей страны.
Сегодня, когда ежедневно тысячи бойцов-зенитчиков и фактических ополченцев из мобильных боевых групп заступают на боевое дежурство, чтобы защитить небо наших городов, события 85-летней давности, когда враг рвался к Москве, совсем не кажутся чем-то давним и далёким.
19 ноября – годовщина одного из славных и трагических эпизодов Битвы за Москву, в ходе которой в очередной раз было остановлено нашествие сил объединённой Европы (на тот момент – под знаменем национал-социализма) на нашу страну.
19 ноября 1941 года у подмосковной деревни Федюково, что находится у Волоколамского шоссе, принял свой последний бой четвёртый эскадрон 37-го Армавирского полка 50-й казачьей дивизии (впоследствии – 3-й гвардейской) 3-го кавалерийского корпуса (впоследствии – 2-го гвардейского) генерала Доватора.
Впрочем, эскадрон – это сильно сказано. На тот момент в строю подразделения находилась всего треть личного состава – 37 казаков, включая командира – младшего политрука (что соответствовало званию лейтенанта) Михаила Ильенко. Остальные казаки были убиты или ранены в тяжёлых боях за столицу, из которых дивизия буквально не выходила с момента прибытия на фронт.
50-я кавдивизия – одна из лёгких кавалерийских дивизий, предназначенных для выполнения подвижных боевых задач – развития успеха наступления, молниеносных атак в местах прорыва фронта, действий по тылам противника – была сформирована в экстренном порядке в июле 1941 года из казаков бывших Лабинского и Баталпашинского отделов Кубанского войска, что важно – преимущественно из добровольцев непризывного возраста. То есть из стариков или почти стариков – а это в условиях Кубани означало, что многие из них – бывшие участники белого движения. Однако если недоверие к бывшим белогвардейцам и присутствовало, то оно быстро прошло. Тем более что боевого опыта участникам Гражданской войны было не занимать.
Впрочем, на подготовку и боевое слаживание времени всё равно не было – уже 22 июля 1941 года, спустя месяц после начала войны, казаки 50-й и 53-й кавдивизий, которые будут объединены в группу (тогда еще) полковника Льва Доватора, выгрузились на станции Старая Торопа и ушли в рейд по тылам немецкой 9-й армии Группы «Центр», ведущей Ельнинскую наступательную операцию. С того момента кавгруппа не выходила из рейдов и тяжёлых оборонительных боёв.
12 октября казаки сумели прорваться на соединение с нашими войсками, выйдя в районе Волоколамска в расположение 16-й армии генерал-лейтенанта Константина Рокоссовского. Вместо отдыха 5 ноября 1941 года казаки получили новый приказ: занять оборону на северном берегу реки Ламы с задачей не допустить прорыва противника с юга к Волоколамскому шоссе. 16 ноября, после перегруппировки сил, противник начал операцию «Тайфун» с целью захвата Москвы.
- Как казаки освобождали от немцев Смоленск
- «Казаки воюют за будущее»
- Донские казаки предъявили претензии властям Украины
Начался один из самых напряжённых моментов Битвы за Москву, и именно этот день ознаменовался подвигом бойцов 316-й стрелковой дивизии генерала Ивана Панфилова в районе Дубосеково. 19 ноября, через два дня, гитлеровцы предприняли попытку прорыва к Волоколамскому шоссе у деревни Федюково, где занимали позицию остатки 4-го эскадрона 37-го полка. Ранним утром по замёрзшему руслу реки Гряды двинулось десять немецких танков при поддержке роты пехоты.
Относительно своей судьбы казаки не заблуждались и в соответствии со старинной традицией перед последним боем позаботились о своих боевых товарищах: расседлали и отпустили коней, коноводы заняли место в боевых порядках. При отражении первой атаки кубанцы сумели максимально использовать эффект внезапности, и противник отступил, потеряв шесть танков и до взвода пехоты.
Следующая атака противника началась в полдень – она стоила немцам десяти танков. Тогда гитлеровцы предприняли обходной манёвр, и со стороны села Городище через Шелудьково в тыл казакам зашли 15 танков с десантом на броне. Последним рубежом обороны 4-го эскадрона стал мост через Гряду.
Поскольку связи с 4-м эскадроном не было, штаб дивизии отправил одного за другим нескольких вестовых на позиции эскадрона с целью уточнить обстановку, но добраться сумел лишь один из них – воспитанник полка Александр Копылов. Юный казак пробрался к месту боя через водоотводную трубу. Ни одного живого казака он не нашёл, увидел множество немецких трупов и сосчитал больше двадцати горящих вражеских танков, о чём и доложил: «Через трубу я попал к месту боя, по ходам, прорытым бойцами в снегу, пролез к нескольким огневым точкам. Кругом горели танки, но наших бойцов в живых уже не было никого».
Командир 37-го кавполка подполковник Антон Ласовский, узнав о том, что фланг дивизии теперь без прикрытия – и в надежде спасти кого-то из 4-го эскадрона – принял решение контратаковать противника. «... подполковник Ласовский собрал коноводов штабов 37 и 47 кав. полков, 3 танка... и с этой группой в 40–50 сабель повёл контратаку... Затем стремительным ударом двух эскадронов контратаковал основную группу противника... Немцы, не выдержав ночной контратаки, в панике отошли...», – рапорт об этой ночной атаке хранится в архиве Министерства обороны.
В боевом донесении 50-й кавалерийской дивизии командующему кавалерийской группой Льву Доватору сообщалось о гибели всего 4-го эскадрона и об уничтожении им 28 вражеских танков и роты пехоты.
Вся страна практически сразу узнала о 28 героях-панфиловцах, а вот такой же подвиг 37-ми казаков-доваторцев стал широко известен только в наши годы. Почему? Возможно, потому, что сами выжившие участники событий не видели в них ничего необычного – просто казаки по-другому и не воевали. Защита Ольгинского кордона казаками полковника Льва Тиховского, Липкинского кордона пластунами сотника Ефима Горбатко, дело сотника Андрея Гречишкина – из таких эпизодов, показывающих, что казаки принимают даже безнадёжный бой, если приказ не предполагает другого, состоит история Кубанского войска. Меняются вооружение, тактика, эпохи, даже политическое устройство страны, но казачий девиз, взятый из Писания «Будь верен до смерти», остаётся неизменным.
Можно вспомнить, как осенью 2022 года во время наступления ВСУ казаки-добровольцы отряда «Кубань» БАРС-16 и донские казаки-луганчане из 208-го отдельного полка (бывшего 6-го казачьего полка ЛНР) в почти полном окружении удерживали Красный Лиман почти месяц. Своей героической обороной города они вынудили врага перебрасывать на этот участок резервы, в результате чего темп наступления значительно замедлился; враг не сумел прорвать фронт и глубоко вклиниться в наши боевые порядки. «Раз в десять нас превышал противник по численности.
Первыми на нас напали националистические батальоны украинских фашистов. Они наглые, злые, но мы им дали прикурить! А потом уже пришли и поляки, и прибалты, и даже немцы. Было прямое соприкосновение четыре раза. Чем запомнился тот бой? Стрелял – да и всё. Что там может запомниться? Даже страха не было. Страх – это пять секунд – и всё, мгновение. Двое с половиной суток мы в полном окружении держали оборону – с 9 по 11 сентября. Страха уже не чувствуешь. Забываешь, что вообще надо чувствовать», – рассказывал защитник Красного Лимана, кубанский казак с позывным Хаттабыч.
Если бы не даты и некоторые детали, можно было бы предположить, что рассказывает участник боя у села Федюково. И сегодня, когда на спецоперации казаки поют «Песню доваторцев», они не сомневаются, что слова «Славными победами мы свой путь отметили, били мы фашистов, бьём и будем бить: пушками, гранатами, миной, автоматами, резать пулемётами и клинком рубить!» – не только про их великих дедов и прадедов, но и про них самих.































