Мнения

На похоронах Высоцкого погребали надежду и немножечко себя

За весь XX век в Москве пять раз проходили похороны, которые можно назвать всенародными. Два раза столица прощалась с правителями. Три раза – с поэтами. Пропорция говорит сама за себя.

сценарист, драматург
28 июля 2020, 09:16
55
Фото: Спектакль «Гамлет»/Театр на Таганке

За весь XX век в Москве пять раз проходили похороны, которые можно назвать всенародными. Два раза столица прощалась с правителями. Три раза – с поэтами. Пропорция говорит сама за себя: великие вожди рождаются в России реже, чем великие стихотворцы, и, соответственно, реже умирают. Слово художника обладает большим влиянием, чем сила государства – если не сию минуту, то хотя бы в исторической перспективе. Большевистские монументы частично посносили, памятники литераторам стоят нетронутые.

1924 год. Ленин лежит в Колонном зале Дома Союзов. Осип Мандельштам, небожитель Мандельштам, не какой-нибудь горлопан Демьян Бедный, пишет сурово, подавив слезы: «Революция, ты сжилась с очередями <...> Вот самая великая твоя очередь, вот последняя твоя очередь к ночному солнцу, ночному гробу...».

В Колонный зал приходит Есенин, несколько часов стоит у гроба, неотрывно смотрит на мертвого Ленина. Зачем? Что он хочет понять? Как этот малорослый человек перевернул всю его, Есенина, родину, заставил ее жить по новым законам и верить новой благой вести? А может, примеряет всё происходящее на себя: как-то его, последнего поэта русской деревни, будут провожать в последний путь? А ведь случится это скоро, он знает.

1925 год. Есенина хоронят за государственный счет, как автора любимых народом и ценимых советским правительством стихов. Местом прощания выбран Дом печати на Никитском бульваре; очередь начинается на Арбате, люди идут всю ночь. Гроб везут на похоронных дрогах – несли бы и на руках до Ваганьковского, но это бы уж слишком напоминало демонстрацию. Собратья-литераторы боятся лишнего шума и слухов, которые поползут по Москве. Маяковский на похороны не пришел – написал стихи про то, что в этой жизни умирать не ново.

1930 год. С Маяковским прощаются в клубе писателей на улице Воровского (ныне Поварской) – в том самом месте, что удостоилось нескольких строк, мимоходом брошенных пролетарским поэтом:

Не знаю – петь, плясать ли, 
улыбка не сходит с губ.
Наконец-то и у писателей
будет свой клуб.

Натиск толпы сдерживает конная милиция. Сколько людей проходит мимо гроба? Говорят – сто пятьдесят тысяч. Преувеличение? Однако похоже на правду. Комиссия по организации похорон решает: тело отправят не на кладбище, а в крематорий Донского монастыря. Из большевистских вождей на траурном митинге – только Луначарский, к тому времени уже снятый с поста наркома просвещения, полуопальный. Сталин не пришел проститься с «лучшим и талантливейшим поэтом».

1953 год. Похороны Сталина. Тысячи книг, стихи и проза, фильмы документальные и художественные – всё о том, как погребали Сталина и сколько человек при этом погибло. Лучшее, пожалуй, описание, где слова соотносимы с масштабом происходящего – у Юрия Трифонова, в романе «Время и место».

«<...> в комнату влетел холод и стал слышен нечеловеческий вой. Нет, кричали не дети, взрослые мужчины и женщины. Кричала кровь, разрывая сосуды. <...> то, что открылось внезапно из окна, было вовсе не тысячною толпой, не бульваром, не криком раздавленных, не сумерками с холодным ветром, а – оползающим временем. Это время громоподобно катилось вниз, к Трубной. То, чего никогда увидеть нельзя». 

Пятнадцатилетний Высоцкий с другом дважды пробирается в Колонный зал. Не выстаивает длиннющую очередь, а хитростью и смекалкой, обходя милицию, проползая под грузовиками, попадает все-таки в Дом Союзов, а вернувшись домой, пишет стихи на смерть Сталина.

1980 год. Умирает Высоцкий. Умирает в разгар Московской олимпиады. Очередь к Театру на Таганке, где прощаются с поэтом и актером, растягивается на девять километров. Сколько народу пришло: десятки тысяч? Сотни тысяч? Район оцеплен милицией. Улицы перегорожены грузовиками и автобусами. Жара невыносимая, люди закрывают зонтами цветы, которые несут покойному – чтобы не завяли. Когда гроб выносят из театра, небывалая тихая толпа издает общий вздох – и голуби взлетают в небо.

Что общего во всех этих похоронах? Прежде всего доминирующая роль государства. Оно решает, где выставят гроб с телом усопшего, как долго с ним будут прощаться, на какое кладбище (или иное место упокоения) и каким маршрутом повезут, либо понесут. Государство – главный организатор и режиссер похорон. И если в случае с вождями это вполне объяснимо и совпадает с мировым опытом (в какой стране главу государства или правящей партии доверяют хоронить семье и друзьям?), похороны поэтов, казалось бы, можно оставить и без надзора советской власти. Доверить траурную миссию собратьям-литераторам или, в случае с Высоцким, театру.

Но есть ли основания в очередной раз орать, как на пьяных поминках, про кремлевского левиафана, пожирающего наши светлые помыслы и невинные души? Власть не без оснований опасалась, что похороны попытаются превратить в политическую демонстрацию. В царской России так хоронили Писарева, Некрасова, Льва Толстого – и повторять ошибки прежнего режима коммунисты не хотели.

Усвоены и трагические уроки похорон вождя народов Иосифа Виссарионовича. Движением толпы нужно управлять, не давать ей заполнить узкие московские улочки, а главное – стремительно и жестко пресекать панику. Ходил слух, будто бы на похороны Высоцкого в столицу хотели ввести внутренние войска – полный бред; нетрудно представить, какое впечатление произвели бы на гостей Олимпиады шеренги солдат, какой шум подняли бы на Западе. Порядок обеспечили без армии – за весь день 28 июля ни одного задавленного или просто помятого в свалке, никаких инцидентов, связанных с траурной церемонией.

Свидетелям и участникам тех похорон позднее приходит, как пел Владимир Семенович, «осознанье и просветленье»: погребали-то не вечно живого, не скандалиста и хулигана, не горлана-главаря, не друга и учителя – и не всенародного Володю. Погребали мечту – о благой для всех социальной революции, о попытке построить новый мир не террором и кровью, мечту о величии без принуждения, об империи разума и воздаяния, о коммунизме в восьмидесятом и полетах на Марс. Погребали надежду – и немножечко себя.

Будет ли XXI век отмечен чем-то столь же глобальным и неизбежным? Как человек, инфицированный историческим опытом, честно скажу: не хотелось бы. А с другой стороны: куда ж мы денемся?

Читать комментарии (55)
Подписывайтесь на наши каналы
Андрей Колесник
28 ноября 2020, 14:07
2
«Джон Маккейн» попытался проверить Россию на прочность

Нащупывая слабость России, наши иностранные партнеры привносят в этот мир хаос и войну. Грабеж и насилие. Провоцируют потрясения и конфликты. С тем чтобы, как стервятники, самим поживиться на этом кровавом пиру.

Развернуть
Иван Иванюшкин
28 ноября 2020, 12:00
7
Певца революции убила поэма «Двенадцать»

Худой, измученный, озлобленный, без веры и надежды, с опустошенной душой… Теперь его нет… Голубой цветок недолго мог вынести удары революционной бури. Великий Александр Блок родился ровно 140 лет назад.

Развернуть
Игорь Мальцев
27 ноября 2020, 17:30
43
Нюрнбергский процесс до сих пор вызывает вопросы

И, слово за слово, он с гордостью заявляет, что его отца убили в Сталинграде русские (нет, не «погиб», не «пал», а именно «убили русские» – er wurde ermordet), и смотрит с вызовом, как будто я должен в чем-то покаяться и извиниться за Дом Павлова.

Развернуть
Сергей Козлов
27 ноября 2020, 11:58
38
Как подготовить спецназ к уничтожению американских ракет

Почему обнаружение и уничтожение американских ракет средней и малой дальности было важнейшей задачей советского спецназа в пору холодной войны? Мало ли у нас было средств разведки и поражения в те годы?

Развернуть
Александр Тимохин
27 ноября 2020, 09:32
14
Россия должна вмешиваться во внутренние дела «партнеров»

Подлинная независимость – для тех стран и народов, которые в силах ей распорядиться без вреда для себя и для России. Нам пора сделать это базовым принципом нашей политики, иначе Карабах раз за разом будет повторяться в разных местах.

Развернуть

Новости партнеров


Подпишитесь на рассылку

Раз в неделю мы присылаем самые важные статьи