Телеведущий Владимир Познер поставил в один ряд идею американской исключительности и концепт русского «народа-богоносца», имея в виду, что это равные по своей этической природе явления. Как всякий человек либеральных взглядов, играющий в объективность, он поместил в негативный контекст американскую теорию «града на холме», являющегося примером идеального общественного устройства, ибо, как сказано в Евангелии: «Не может укрыться город, стоящий на верху горы».

Большая часть наших свободомыслящих соотечественников не имеет обыкновения сомневаться в том, что американцам действительно удалось построить идеальную общественную систему. Познер явно стремится к тому, чтобы его отличали от большинства единомышленников.

Между тем только человек с очень поверхностным образованием может считать протестантскую и православную этику труда, лежащую в основе представлений американцев и россиян об исполнении замысла Божьего о человеке и его предназначении, эквивалентными вещами. Они так далеко отстоят друг от друга, что их сближение принципиально невозможно. Хотя сегодня это уже не так очевидно, американский капитализм имеет протестантские корни, о чем писало множество исследователей.

Самой известной работой на эту тему является книга философа Макса Вебера «Протестантская этика и дух капитализма». Несмотря на то, что в ней есть спорные и слабые места, главная идея этого исследования остается неопровержимой.

Отличительным свойством переселенцев в Северную Америку стал предельный рационализм. Французский мыслитель и политик, автор известного труда «Демократия в Америке» Алексис де Токвиль характеризовал их следующим образом: «Их строго пуританское происхождение, их исключительно коммерческие привычки, даже территория, которую они населяют, как представляется, отвращает их умы от преследования наук, литературы и искусства, близость Европы, которая позволяет им пренебрегать этими преследованиями, не впадая в варварство, тысячи особых причин, из которых я смог указать только на самые важные, направляют ум американцев на чисто практические цели. Его страсти, его желания, его образование, его окружение  кажется, все объединилось для направления усилий уроженца Соединенных Штатов по направлению к земле». Токвиль правда считал, что вера входит в противоречие с прагматизмом пуритан.

Тем не менее, земное призвание человека, согласно представлениям переселенцев в Новую Англию, – убедить окружающих в своей богоизбранности. Это можно сделать, демонстрируя личный успех, который в Америке стал паттерном сложившейся человеческой судьбы. Недаром для американцев одним из основополагающих национальных мифов является сюжет о человеке, сумевшем с самых низов пробиться наверх благодаря упорному труду и приумножению личного достояния.

Вебер пишет, что ценность времени для пуритан измеряется количеством денег, которые способен извлечь из него человек, добывающий хлеб насущный в поте лица своего. Любопытно, что в первой четверти ХХ века глава американской Компартии Джей Лавстон объяснил невозможность социалистической революции в США ростом прочности американского капитализма. Неприкосновенность частной собственности, императивность извлечения прибыли и напряженный труд в земной жизни как конечная цель – этими ценностями стянута в единую и очень сильную теорию пуританская по своей родословной идея смысла истории, направляемой Господом.

«Народ-богоносец», который Познер, как следует из его пассажа, терпеть не может, – это отсылка к представлениям славянофилов прошлого века. Едва ли сегодня можно говорить о том, что они сохранили свою первозданную чистоту – в настоящем «русская идея» не считает необходимым навязывать себя другим народам: кто хочет, сам будет черпать из нее все ему необходимое. Тем не менее, убежденность православного человека в том, что его вера и принципы в большей степени соответствуют замыслу Божьему о человеке, нежели в иных христианских конфессиях, – это нормально. В этом смысле мы действительно остаемся «народом-богоносцем».

Однако трудовая этика в православии в сравнении с протестантизмом ставит значительное число ограничений по роду деятельности; по дозволенности извлечения прибыли; по труду во имя удовлетворения греховных страстей. Она предписывает бережно относиться к сотворенной Господом реальности и пренебрегать личным успехом, если он не направлен на добрые дела.

Проще говоря, в своей деятельности христианин должен руководствоваться стремлением исполнить Божественное предназначение, следовать правилу «возлюби ближнего, как самого себя», а следовательно – не навреди ему своим трудом, который должен быть общественно полезным и социально значимым. Предприниматель поступает правильно, когда занимается богоугодным делом, даже если оно не способно принести ему сколько-нибудь серьезную прибыль. Необходимость добывать хлеб насущный – это земное послушание: человек не является собственником тварного мира, последний отдан ему Богом во временное управление.

Самое серьезное отличие от протестантской этики – это принцип смирения, которое является главной добродетелью человека. Дело христианина – трудиться, а будет ему дарован успех или нет, решает Господь. На все воля Божья.

Таким образом, речь идет о двух абсолютно разных позициях, которые принципиально несхоже представляют мир и роль человека в нем. Протестантизм больше склонен к ветхозаветной трактовке и поэтому пытается устроить царствие Божие на земле. Для православия характерна неотмирность, точное знание о том, что земной путь – это лишь кратковременный отрезок, и душа не должна привязывать себя к мирским вещам так, будто они незыблемы и вечны.

Владимиру Познеру стоило бы знать, что «народ-богоносец» – это совсем не плохо. Это не народ, который спесиво указывает другим, как надо жить. Он просто несет Бога в собственном сердце.