Интересно, может ли итальянец по рождению быть немецким мыслителем? Особенно если много лет прослужил королю (потом и императору) Германии?

#{quote1}И вне зависимости от того, каков ответ на этот вопрос, может ли тот или иной ответ быть основанием для обвинения в невежестве и требования лишения докторской степени?

Вполне в духе современных тестов по истории.

Реальный пример из реального теста: «По какой дороге Наполеон отступал из Москвы? – По Старой Рязанской, по Старой Владимирской, по Старой Калужской или по Смоленской?». И что отвечать, если он до Малоярославца шел по Старой Калужской, а потом свернул на Старую Смоленскую?

Группа граждан, возмущенная присвоением в 2011 году нынешнему министру культуры Мединскому ученой степени доктора исторических наук, определилась со своим мнением и полагает, первое, что если человек рожден на территории той или иной страны (в данном случае – Италии), то он может считаться мыслителем исключительно этой страны (в данном случае – итальянским).

Второе, что если он пусть и половину жизни проработал в другой стране (в данном случае – в Германии) и писал свои работы там, причем проработал не гастарбайтером, а личным секретарем короля и императора этой страны, подчас влиявшим на стратегические решения этого правителя, – все равно деятелем этой страны (Германии) он считаться не может, потому что родился не в Германии, а в Италии.

Третье, считает эта группа, если найдется человек, полагающий, что такой деятель может рассматриваться как деятель и мыслитель (в данном случае – Германии), то такой человек должен быть признан невеждой, а если окажется, что он обладает ученой степенью по истории, то непременно должен быть ее лишен: ибо, как считают эти люди, происхождение определяет. А кто думает иначе – должен быть осужден и подвергнут остракизму. Только циркуля в руках не хватает...

Группу, которая так считает, зовут Козляков – Ерусалимский – Бабицкий. Она и подала в ВАК заявление с требованием лишить Мединского докторской степени по истории.

В. Н. Козляков – тоже доктор исторических наук, специалист по эпохе Смуты XVII века, написавший немало и научных, и популярных книг, в связи с чем смотрится в этом содружестве несколько неоднородно.

К. Ю. Ерусалимский – тоже доктор исторических наук, специализирующийся на российской истории 60–70-х годов XVI века, но больше известный не научными трудами, а активным участием в акциях Алексея Навального и нескрываемой поддержкой нынешнего киевского режима и украинского неонацизма.

Мединский в своей диссертации написал вещи, которые категорически не нравятся некоторым ученым (фото: Михаил Воскресенский/РИА Новости)

Мединский в своей диссертации написал вещи, которые категорически не нравятся некоторым ученым (фото: Михаил Воскресенский/РИА «Новости»)

И. Ф. Бабицкий – активист «Диссернета», формально борющегося с плагиатом в диссертациях (ясно же, что плагиат – это мерзко), но почему-то в первую очередь в диссертациях своих политических и идеологических противников (при этом сами создатели данной структуры принадлежат к явным вестернизаторским, прозападным кругам политического класса России).

Вместе – КЕБ. Группа КЕБ.

Строго говоря, аргумент ad hominem – спорный аргумент в научном и содержательном споре. Но только в научном и содержательном. И, разбирая ту или иную акцию, то или иное заявление, все-таки не нужно уходить от вопросов о том, кто их инициировал, каковы мотивы тех, кто выступил с тем или иным формально неполитическим заявлением и обвинением.

Политическое позиционирование Мединского известно. И политическое позиционирование минимум двух из трех авторов выдвинутого против него обвинения тоже известно. Они – политические антиподы.

То есть речь идет не о научном споре, тем более что научные споры не решаются доносами в административные структуры. Речь идет о сведении политических счетов и политической борьбе.

И использовать в целях сведения счетов и политической борьбы обвинение в несостоятельности диссертации и «почти плагиате» – не менее мерзко, нежели заниматься самим плагиатом.

Группу КЕБ, правда, возмущает не только то, что Мединский допускает, что уроженец одной страны мог бы стать философом и гуманистом другой.

Они возмущены и многим другим.

И тем, что Мединский видит в отнесении итальянским историком Паоло Джолио языка русских к «иллирийским» определенное отграничение России от Европы, тем более что в перечислении носителей этого языка Паоло отделяет русских, которых он называет Московитами, от Славян.

И тем, что он выражает сомнение в версии прихода Рюрика в Россию из Дании и задается вопросом об источниках такой версии.

И тем, что он упоминает о наличии исторических противоречий и недоверия между ортодоксальной христианской церковью и католичеством, и так далее.

Все это, по их мнению, является основанием для лишения его степени доктора исторических наук.

Кстати, все это они почему-то называют анахронизмами – и тут становится уже непонятным, на каком языке говорят они сами.

Больше всего их возмущает, как они пишут, «методологическое кредо» Мединского, а именно тезис, что основным критерием оценки того или иного исторического события является то, как оно сказалось на стране и ее народе – принесло им пользу или вред, соответствовало или противоречило национальным интересам этой страны и этого народа.

С их точки зрения – подобное вообще для ученого недопустимо: ученый должен думать о чем угодно, но только не об интересах страны и народа. Если думает – это уже не соответствует обладанию ученой степенью, и этой ученой степени подобного ученого необходимо лишать.

О том, что вся история является противостоянием тех или иных национальных, классовых, корпоративных и иных интересов, о том, что всякое историческое событие оказывается продуктом столкновения этих интересов, члены данной творческой группы никогда не слышали.

Еще их возмущает, что Мединский в своей диссертации позволяет себе подвергать критике те или иные исторические источники, преимущественно в части их существующих интерпретаций (особенно уничижительных для России), и предлагать свои, для России более позитивные.

Еще им крайне не нравится, что он, определяя круг используемых источников, ограничил его самыми достоверными и неоспариваемыми материалами и позволил себе не обращаться к трудам тех авторов, которые более знакомы его критикам.

Еще – что использовал в качестве источников электронные ресурсы. И еще – что предпочитал не создавать новые переводы источников на иностранных языках, а использовать наиболее классические и апробированные.

Им также не нравится, что результаты своего исследования он публиковал в ВАКовских журналах, издававшихся вузом, в котором работал над диссертацией и выходил на защиту, а не в посторонних изданиях.

А поскольку защита проходила в совете при этом же вузе, им не нравится и это, равно как и то, что кроме собственно историков в состав диссовета входили специалисты по истории политической мысли, теории политики, политическим процессам и технологиям.

И, конечно, им не нравится, что научный консультант Мединского, во-первых, как научный консультант оказывал диссертанту помощь в его работе, но, что еще хуже, тридцать лет назад, в 1985 году, защитил докторскую по истории КПСС.

И вообще им не нравится, что в совете, где рассматривалась диссертация, на примере XVI–XVII веков анализировавшая механизм формирования стереотипного отношения к России, сложившегося к ХХ веку, оказалось много специалистов по истории именно ХХ века.

Они, правда, многократно повторяют, что нарушением все это не является и с нормативной точки зрения ничему не противоречит, но все равно пишут, что степени лишить Мединского нужно, потому что в своей диссертации он написал вещи, которые им категорически не нравятся.

И особенно не нравится то, что он призвал к оценке событий отечественной истории с позиций учета национальных интересов страны и народа.

Свое недовольство они повторяют страстно, энергично, явно малоакадемично и отчаянно. Так страстно и отчаянно, как будто понимают, что получается не особенно убедительно, и пытаются убедить самих себя, потому что сами себе мало верят. По заветам Черчилля: «Довод слаб. Повысить голос».

И наконец, то, что, сложись все иначе, могло бы быть жестким и неотразимым обвинением: «некорректное заимствование». В обиходе – «плагиат». Довод неубиенный.

Только так получилось, что в 2014 году «Диссернет» уже проверил диссертацию Мединского «на плагиат» и выяснил, что найти его в ней не удается. А удалось из всей работы найти фрагмент объемом с полстраницы, сопоставимый с фрагментом из диссертации по культурологии 2005 года, где и Мединский, и автор второй диссертации Вощанская одинаково характеризуют структуру процесса восприятия иностранцами российской действительности.

В диссертации Мединского фрагмент сопровожден двумя сносками – на В. О. Ключевского и Н. Ю. Вощанскую, в автореферате – в обобщенном виде приведен без сносок.

Творческое содружество заявителей сделало попытку заявить о том, что данный фрагмент есть присвоение Мединским научного достижения Вощанской. Но при анализе фрагмента оказалось, что общая оценка того, как воспринимались иностранцами ранее усвоенные ими стереотипные преставления о России, ни в работе Вощанской не носит характера вывода и результата ее исследования, ни в работе Мединского не претендует на то же.

Притом что они опираются на схожий и вполне общепонятный тезис, Вощанская на его основании делает один вывод, относящийся к сфере культурологии, а именно – о значимости исследования данного процесса для культурологии и изучения процесса формирования взглядов западного общества на Россию, а Мединский – другой, значимый для политической истории, о том, что данный характер воспроизведения стереотипов привел к XX веку к формированию негативного образа отношения к России.

Если десять человек в своем исследовании будут для нового вывода сначала повторять тезис, из которого они исходят, то только с позиций очень специфических людей это повторение можно будет признать плагиатом.

Собственно, базой отношения заявителей к докторской степени Мединского стало одно (кроме специфики их политического и идеологического позиционирования) – их твердая уверенность в том, что правильно лишь то, что правильным считают они. Даже в истории Средних веков. И тех, кто думает не так, как они – конечно, нужно как минимум лишать ученых степеней. Как минимум.

Они позиционируют себя как ученых. Только суть научной дискуссии видят в простом: обращении в руководящие инстанции с призывом покарать оппонента.

Мединского атакуют часто и регулярно: примерно каждые полгода. Можно составлять график. Но судя по тому, какие люди его атакуют и обвиняют, он, похоже, действительно делает много полезного для страны.