Андрей Манчук Андрей Манчук Почему американские студенты захотели назад в СССР

Современная американская реальность проигрывает советскому прошлому по целому ряду важных показателей. Судя по результатам соцопросов, сегодня эта мысль овладевает умами многих образованных тинейджеров в университетских кампусах США.

2 комментария
Сергей Миркин Сергей Миркин Борьба с коррупцией на Украине направлена против мира

«Антикоррупционная ветвь власти» Украины, служа интересам глобалистов, напоминает лекарство от болезни, которое может причинить организму больший вред, чем болезнь. Через преследования политиков она проталкивает линию продолжения противостояния Украины с Россией.

0 комментариев
Тимофей Бордачёв Тимофей Бордачёв Договориться мировым державам будет сложнее, чем в Ялте

Современные руководители самых важных держав планеты находятся в намного более сложном положении, чем их предшественники в прошлые столетия на Венском конгрессе или Ялтинской конференции.

6 комментариев
16 ноября 2026, 13:16 • Экономика

Как Россия преодолеет урановый дефицит

Как Россия преодолеет урановый дефицит
@ Донат Сорокин/ТАСС

Tекст: Алексей Анпилогов

Одно из важнейших для всей планеты полезных ископаемых – уран – уже в ближайшей перспективе ожидает существенный дефицит. Это будет иметь глобальные последствия, особенно с учетом резкого распространения атомной энергетики. Как этот дефицит коснется Россию и каким способом она уже сейчас готовится его преодолеть?

По ожиданиям отрасли, глобальный дефицит природного урана возникнет уже через 10–15 лет, на рубеже 2030–2040-х годов. В частности, такой прогноз дал глава Росатома Алексей Лихачев. По его словам, «нужны новые решения, новые технологии, в том числе четвертого поколения. Возникнет большое количество параллельных проблем. Дефицит урана, работа с отработавшим ядерным топливом, выход на новый уровень безопасности».

Причина будущего дефицита не в том, что урана нет в недрах, а в дисбалансе между растущим спросом и медленным вводом новых рудников. К тому же добыча урана, как и других полезных ископаемых, подчиняется правилу «падающей отдачи»: сначала разрабатывали самые удобные и дешевые месторождения, а теперь придется переходить к бедным рудам со сложными условиями залегания.

Доля дешевого урана, себестоимость добычи которого ниже 80 долларов за килограмм, быстро сокращается и сейчас составляет не более четверти разведанных запасов. Нарастить добычу в этой категории очень трудно: около 90% таких ресурсов приходится на действующие и строящиеся рудники. И хотя поиск новых дешевых месторождений идет в мире постоянно, их минеральная база, вероятно, уже выявлена почти полностью.

Это не значит, что «урана нет». По данным совместного отчета МАГАТЭ и Агентства по ядерной энергии ОЭСР («Красной книги») за 2026 год, выявленные мировые запасы урана превышают 8,1 млн тонн, а потребность оценивается в 64 500 тонн в год. При нынешнем потреблении этого хватит больше чем на сто лет, но себестоимость добычи будет постоянно расти. Но главное – будет расти спрос.

Атомная отрасль переживает взрывной рост. Китай, Индия и страны Глобального Юга активно строят крупные энергоблоки: только Росатом ведет строительство 45 энергоблоков в России и за рубежом, а всего в мире, по данным базы PRIS МАГАТЭ, строится 63 блока. Дополнительный рост потребления могут дать и малые модульные и плавучие реакторы, которые развивают Россия, Евросоюз и США.

Предложение при этом не успевает за спросом из-за длинного инвестиционного цикла: запуск нового рудника с нуля занимает 15–20 лет. К тому же после аварии на АЭС «Фукусима» в 2011 году урановая отрасль более десяти лет недоинвестировала в геологоразведку.

Логистика почти не влияет на цену урана, который стоит дороже большинства промышленных металлов, так что везти его через полмира – обычная практика. Поэтому добывать выгодно те запасы, которые рентабельны «здесь и сейчас», а национальное производство служит «страховым полисом» на случай геополитических рисков.

В России разведано около 700 тыс. тонн урана (пятое место в мире), в 2026 году финансирование геологоразведки выросло в семь раз – до шести миллиардов рублей, и готовится федеральная программа «Уран России». Но российский уран дорог: по большинству объектов себестоимость добычи не ниже 120 долларов за килограмм, а внутренняя добыча составляет 2,5–2,7 тыс. тонн, не более 5% мировой.

Большая часть российских ресурсов связана со сложными условиями залегания и попадает в категории с себестоимостью от 80–130 долларов за килограмм и выше. Россия имеет долгосрочную сырьевую автономию по урану, но осваивать эти запасы пока невыгодно: промышленная разработка гигантского Эльконского района в Якутии, к которой идет подготовка, вероятнее всего, начнется, только когда биржевая цена урана устойчиво превысит 130 долларов за килограмм.

До тех пор главным урановым базисом России останутся иностранные активы. С учетом зарубежных рудников (Казахстан, Намибия, Танзания, Малави) под российским контролем около 25% мировой добычи урана, а по оценкам Financial Times и CSA, при выходе существующих и перспективных проектов на полную мощность подконтрольная России доля вырастет до 36% к 2040 году.

Однако главный актив России – не добыча, хотя российские технологии подземного выщелачивания и здесь лидируют по экологичности, себестоимости и технологичности, а доминирование на рынке разделения изотопов урана.

Ценность природного урана определяет изотоп уран-235, на который приходится всего 0,72%; остальные 99,28% – в основном уран-238, непригодный для классических реакторов на тепловых нейтронах, которых в мире подавляющее большинство. Россия контролирует, по разным оценкам, от 36 до 45% мировых мощностей по разделению изотопов, измеряемых в единицах работы разделения (ЕРР): совокупная мощность российских предприятий составляет 24,3–29,1 млн ЕРР в год из примерно 68,1 млн ЕРР в мире.

Поэтому у других стран есть интерес к совместным с Россией урановым проектам. «Росатом» предлагает не просто самую эффективную технологию добычи, но и гарантированный спрос, используя концентрат как сырье для собственных разделительных заводов.

Кроме природного урана, Россия располагает огромными запасами техногенного сырья:

в стране накоплено свыше 1 млн тонн урановых «хвостов», примерно половина мировых запасов. Официально этот побочный продукт обогащения называется обедненным (отвальным) гексафторидом урана (ОГФУ). При переработке 1000 тонн природного сырья получается около 150 тонн обогащенного продукта, будущего топлива для АЭС, и около 850 тонн ОГФУ.

Россия активно вовлекает ОГФУ в повторную переработку. Во-первых, при разделении изотопов уран-235 никогда не извлекается полностью: в ОГФУ его остается 0,1–0,3% (от 1/7 до 3/7 начальной концентрации), и современные российские центрифуги последних поколений позволяют доизвлекать этот уран из хвостов прошлых десятилетий без добычи новой руды. Во-вторых, ОГФУ можно обесфторить и перевести в стабильную и безопасную закись-окись урана, после чего хвосты годятся как вторичное сырье для МОКС-топлива реакторов на быстрых нейтронах.

Главный рецепт России на случай дефицита – замкнутый ядерный топливный цикл (ЗЯТЦ). Его идея в том, чтобы максимально полно использовать «побочные продукты» работы классических реакторов, которые вне ЗЯТЦ считались бесполезными, а то и опасными отходами.

Сегодня в мире реализован частично замкнутый, однократный рециклинг ядерного топлива, который дает экономию природного урана на уровне 15–25%. В России в промышленной эксплуатации работают реакторы на быстрых нейтронах БН-600 и БН-800, а в перспективную программу «Росатома» заложены серийные БН-1200, которые должны давать электроэнергию по себестоимости обычных водо-водяных реакторов вроде ВВЭР-1200.

ЗЯТЦ внедряется поэтапно, поэтому начальная экономия невелика: она возникает только от работы реакторов серии БН, а классические ВВЭР по-прежнему требуют почти столько же свежего природного урана. От этого «родимого пятна» тепловых реакторов трудно избавиться: в открытом цикле они используют менее 1% энергетического потенциала добытого сырья и постоянно требуют нового урана-235.

Перспективные цели гораздо амбициознее. Полный переход на ЗЯТЦ позволит сократить потребность в добыче природного урана на 90–99% (в 10–100 раз) за счет практически полного вовлечения в энергетику урана-238 и наработанного плутония-239. В Северске уже строится энергокомплекс нового поколения БРЕСТ-ОД-300: к 2029–2030 годам на нем планируют впервые в мире продемонстрировать полный пристанционный цикл, когда топливо многократно перерабатывается и возвращается в тот же реактор без ограничений по числу циклов.

БРЕСТ должен показать, что при полном переходе на быстрые реакторы с коэффициентом воспроизводства топлива больше 1,0 потребность в добыче природного урана падает практически до нуля.

В быстром спектре нейтронов «неделящийся» уран-238 эффективно превращается в плутоний-239, который снова идет в топливо. Так выходит, что из тонны добытого природного урана можно извлечь в 60–100 раз больше энергии, чем в современных тепловых реакторах.

Более того, уже в перспективе ближайших десяти лет в России ожидается переход к многократному рециклингу урана в двухкомпонентной системе: большая часть исторически построенных и еще не выработавших ресурс реакторов на тепловых нейтронах плюс небольшое число реакторов на быстрых нейтронах, таких как БН-1200 и более мощные реакторы архитектуры БРЕСТ. Даже такое промежуточное решение снизит потребность в новом природном уране в 2–3 раза в масштабах всей энергосистемы России.

Таким образом, Россия готовится встретить дефицит урана не с пустыми руками. Зарубежные активы и контроль над разделением изотопов дают ей запас на ближайшие годы, а замкнутый топливный цикл должен превратить накопленное наследие прошлого, от хвостов обогащения до плутония, в основу энергетики будущего.