Внутри того, что происходит вокруг ИИ, есть поразительный сюжет – книжный. Слежу за ним с неослабевающим интересом. И вот сейчас очередное обострение. Оказывается, книги в процессе обучения моделей уничтожаются сотнями тысяч – и по этому поводу у образованных людей случился приступ моральной паники со статьями, телесюжетами и ветками обсуждений в соцсетях.
Бумажную книгу можно скормить модели двумя способами. Первый: срезать корешок, пропустить листы через протяжный сканер, остатки в переработку. Быстро и дешево. Второй: раскрывать разворот за разворотом под камерой – медленно и дорого. Обе услуги предлагает одна и та же контора: подрядчик, которого нанимала Anthropic, в предложении прямо указывает «деструктивное» и «недеструктивное» сканирование больших объемов.
Anthropic выбрала первый путь. Во внутренних документах, вскрытых судом (в рамках сюжета уже и суды есть, ждущие своего Гришема), есть целый ворох смет. И вот с этой развилки, где кто-то поставил галочку в графе «дешевле», пошло-поехало.
Лучший текст по теме лежит на сайте компании ISBNdb, которая 30 лет вела базу штрихкодов, а сегодня подбирает ИИ-лабораториям бумажные книги партиями до миллиона штук. Эти книги уже полностью погасили свои финансовые обязательства перед своими создателями.
Там же про обязательную переработку корешков: ответственная утилизация – «завершение жизненного цикла книги: от дерева к знанию и обратно к дереву». Раньше знания «приобретали» долго, а результат хранился в голове, куда не дотягивается ни один юрист. Это делало их худшим из активов с точки зрения капитала: неотчуждаемый, ненаследуемый, неликвидный. Теперь знания приобретают в прямом смысле, с накладной. На входе предмет: 300 г, штамп расформированной библиотеки, чья-то пометка карандашом. Гидравлический нож, сканер, утилизация. На выходе: сдвиг в распределении вероятностей внутри продукта юрлица.
Суд признал это законным, потому что предмет уничтожался, а содержание нет. Предмет можно было подарить, завещать, конфисковать, запретить, вывезти в чемодане, спрятать в стене и найти через двести лет на чердаке. После обработки существует нематериальный актив на балансе. Товарный запас списан, интеллектуальная собственность оприходована. Букинист, торгующий специальной литературой, рассказывает в ТВ-сюжете, что с апреля продает тысячи книг в неделю вместо десятков.
Главный признак покупателя: полное безразличие к цене. «Это примета ИИ, у них очень много денег». И там же объяснение, откуда взялся товарный излишек. Раньше такие книги покупали школы и библиотеки, но покупки идут вниз из-за сокращения финансирования, университетские библиотеки ничего не берут. Один и тот же корпус специализированных монографий. Институт, который покупал их, чтобы люди читали, разорен. Институт, который покупает их, чтобы люди больше не читали, платит.
Возвращаясь к суду. Авторы в коллективном иске судились с Anthropic два года и получили следующее. Пиратство признано, за него заплачено полтора миллиарда – крупнейшее урегулирование по авторскому праву в истории США. Вопрос, ради которого всё затевалось, решен отдельно: покупать книги легально, перемалывать и обучать на них модель – добросовестное использование. Плата присуждена за то, что компания поленилась купить то, что можно было купить. То есть сегодняшний рыдающий класс сходил в суд, выиграл компенсацию и проиграл принцип. По обоюдному согласию, кстати, истцы взяли деньги, ответчик закрепил правило.
Итого. Столетиями культурный капитал был единственным активом, где у образованного имелось преимущество перед капиталом. Прочли больше, помним точнее, различаем издания, знаем, где искать и зачем искать. Сегодня этот актив купили по цене макулатуры, отсортировали по штрихкоду и поставили на баланс. Отсюда и накал эмоций: хоронят не книгу, а последнее место, где интеллигенция котировалась выше своей зарплаты, где буквально стоила выше мусора в глазах начальства. Эта страница закрыта.
Хотя книги жалко. Букинист из репортажа сформулировал это в граните: деньги хорошие, склад разгружается, а конец у книжек так себе.
