Российское ядерное топливо будут создавать в центре Европы

В Европе произошло необычное событие. Власти Германии выдали разрешение заводу по производству ядерного топлива в Нижней Саксонии по российской технологии. Об этом пишет Die Zeit со ссылкой на официальное заявление Министерства окружающей среды федеральной земли. Оператором завода является компания Advanced Nuclear Fuels, дочка французского концерна Framatome.

Получается, что Россия и Франция смогут производить ядерное топливо по российской технологии в самой антиатомной стране мира - Германии. Последние атомные реакторы были закрыты в ФРГ почти четыре года назад.

Это особенно удивительно еще и потому, что Германия крайне резко оборвала всякие отношения с Газпромом, с которым были масштабные экономические связи. Немцы не только отказались покупать российский газ, но еще национализировали российские активы.

Разрешение на производство ядерного топлива в Нижней Саксонии по российской технологии выглядит из области фантастики. Этот проект начали реализовывать еще в 2018-2019 годах. В 2021 году разрешение на создание российско-французского СП дал немецкий антимонопольный регулятор. Однако экологическое ведомство тянуло с выдачей разрешения очень долго.

При этом министр экологии Нижней Саксонии Кристиан Майер заявил, что считает сделки с российским атомным концерном «политически в корне неверными», и призвал сокращать зависимость от России, особенно в чувствительной ядерной сфере. Однако, он пояснил, что правительство не могло отклонить заявку по атомному законодательству. Федеральный центр после проверки пришел к выводу, что она не создает весомых рисков шпионажа или саботажа.

На эту тему
• Россия усилила энергетический союз с Казахстаном
• Америка бросается вдогонку за российскими плавучими АЭС
• ЕС не устоял перед российским мирным атомом

В качестве условий безопасности министерство ввело строгие ограничения. В частности, действует запрет на допуск в цеха для сотрудников ТВЭЛ и «Росатома», а все российские машины и программное обеспечение должны проходить внешнюю проверку и быть изолированы от остальной IT-инфраструктуры завода. Кроме того, поставляемые из России стержни будут подвергаться «полному контролю на предмет манипуляций».

Зачем России потребовалось такое сотрудничество с Францией на немецкой территории? И почему Германия все-таки не смогла остановить это сотрудничество?

На заводе в Нижней Саксонии планируется выпускать ядерное топливо для реакторов восточноевропейского дизайна при участии Росатома. В первую очередь речь идет о топливе для реакторов предыдущего поколения ВВЭР-440, которые были построены еще в советское время, например, такие реакторы есть в Финляндии, Болгарии, Чехии и Венгрии, отмечает эксперт атомной отрасли Алексей Анпилогов. Он напоминает, что американская компания Westinghouse потратила много сил и времени на то, чтобы сделать топливо по нашим стандартам для реакторов типа ВВЭР-100. Украина в итоге полностью перешла с нашего топлива на американское на своих АЭС. Однако топливо для реакторов ВВЭР-440 предыдущего поколения американцы делать не стали, посчитав, что овчинки не стоит выделки.

Сейчас ядерное топливо для ВВЭР-440 в Финляндию, Чехию, Болгарию и Венгрию поставляется из России, однако ЕС намерен отказаться от любого топлива из России, в том числе ядерного. Поэтому постепенно американское ядерное топливо заменит то, которое будет производится в Германии по российской лицензии.

Все эти страны, кроме Венгрии, политически не хотят иметь никаких дел с Росатомом. Болгария ранее отказалась от услуг России по строительству АЭС «Белене». Но от российского топлива они не могли отказаться, потому что заместить его нечем, а останавливать станции и лишать себя огромной доли недорогой электроэнергии, европейским странам не хотелось. Немецкий завод решит для них эту проблему, так как топливо не будет считаться произведенным в России. Венгрия в этом списке стоит особняком, потому что она выбила себе исключения не только по нефти, но и по мирному атому. В итоге она строит вместе с Росатомом новую АЭС «Пакш-2», и спокойно покупает российское ядерное топливо.

«Прямая поставка готовой топливной сборки почти наверняка дает больше выручки, чем одна лицензия, поскольку в России остаются обогащение, изготовление компонентов, сборка и услуги. При локальном производстве значительная часть этой добавленной стоимости уйдет Framatome и заводу ANF.

Но говорить, что Россия потеряет весь доход, тоже нельзя. По условиям разрешения в Линген могут поставляться российские технологии, оборудование и, судя по опубликованным требованиям безопасности, отдельные топливные стержни. Значит, модель может быть шире обычного роялти, однако публичных данных для надежного сравнения пока нет», - говорит Владимир Чернов, аналитик Freedom Global.

Зачем же Росатом пошел на создание СП с французами еще в 2018-2019 года, то есть до 2022 года, начала СВО и угрозы санкционного запрета?

«Скорее всего, проект был коммерческой и стратегической попыткой закрепиться в Европе через местного партнера. Европейские операторы начали искать второго поставщика топлива для ВВЭР задолго до нынешнего санкционного конфликта, а Euratom еще в прошлом десятилетии называл зависимость реакторов ВВЭР от одного российского поставщика уязвимостью. Чехия начала подготовку конкурса по топливу еще в 2018 году. В итоге Чехия и Финляндия уже начали переход на топливо Westinghouse и Framatome, Болгария также ищет альтернативы ТВЭЛ. Для Росатома проект стал попыткой сохранить часть европейского бизнеса и получать доход хотя бы от лицензии, оборудования, отдельных компонентов и инженерного сопровождения», - говорит Чернов.

Зачем Франция и Германия пошли на такую коллаборацию с Россией?

Для Framatome российская технология дает более быстрый выход на рынок топлива для реакторов ВВЭР, чем разработка полностью нового изделия с нуля, говорит Чернов.

Во-вторых, у французской компании Areva дела идут не очень хорошо, в 2016 году она обанкротилась и теперь это компания под другим именем Orano. Сотрудничество с Россией может дать ей возможность сохранить свои компетенции на рынке.

«У французов сейчас крайне сложной ситуации. У них большой парк старых атомных реакторов, которые были построены еще в 80-90-х годах. После этого был длительный перерыв в постройке реакторов. Попытка выйти в 2000-х на рынок с новым реактором оказалась неудачной.

В Китае этот реактор был запущен, но столкнулись с проблемами, и Пекин отказался дальше строить их реакторы. Еще два проблемных реактора - в Финляндии и в самой Франции. Французская компания не хочет полностью терять взаимоотношения с Росатомом, потому что эта российская государственная корпорация сегодня - безусловный и непререкаемый лидер атомной энергетики. Для французов это проект выживания, так как он позволяет им не терять крайне важный компетенции», - считает Алексей Анпилогов.

Германии атомная сфера не так интересна, как Франции, так как она закрыла все свои АЭС, о чем, конечно, экономически сильно пожалела. Но ей приходится соглашаться на сотрудничество с Россией, во-первых, из-за законов, во-вторых, потому что Франция сильно помогает немцам своим экспортом электроэнергии.

«Германия сделала серьезный упор на возобновляемую энергетику, и получила парадоксальную ситуацию. ВИЭ оказались крайне неустойчивы в вопросе стабильного производства электроэнергии. Считалось что если вы поставите больше ветряков и больше солнечных батарей, то они как-то за счет эффекта масштаба выведут на ровное производство электричества. Однако выяснилось, чтобы бывают ситуации, когда ветер пропадает или становится пасмурно на всем континенте. В масштабе Германии это тоже не редкость», - рассказывает Анпилогов.

В итоге Германии приходится постоянно обращаться за помощью к Франции и скупать ее электроэнергию для балансировки собственной энергосистемы. Есть, конечно, газовые электростанции, но это более дорогой способ генерации электроэнергии.