В авиации есть такое понятие, как «уход на второй круг» – когда условия посадки оказываются неблагоприятными, экипаж воздушного судна должен вновь набрать высоту и попробовать по новой. При плохих погодных условиях или иных непреодолимых обстоятельствах провал второй попытки, как правило, означает прекращение маневров и уход на запасной аэродром.
Пытаясь урегулировать украинский конфликт, администрация Трампа уходила на второй круг уже дважды – летом 2025 года после прекращения российско-украинских контактов и весной 2026 года с началом иранской кампании. Многие наблюдатели ждали, что в Вашингтоне либо вовсе откажутся от дальнейших попыток, либо коренным образом изменят «посадочную конфигурацию». Масла в огонь подливали идущие от администрации Трампа заявления – в частности, высказывание госсекретаря Рубио о «срыве Анкориджа» и неких «новых идеях», необходимых для продолжения процесса.
Однако новая серия контактов по мирному урегулированию, начавшаяся с визита Стивена Уиткоффа и Джареда Кушнера в Москву и закончившаяся телефонным разговором между российским и американским лидерами во вторник, не преподнесла каких-либо сюрпризов.
Содержательная сторона состоявшихся в Москве и Киеве контактов нам неизвестна, но можно предположить, что контакты пока не привели к каким-либо прорывам. В предшествующие периоды наличие у Вашингтона новых инициатив, способных повлиять на ход переговорного процесса, почти немедленно становилось предметом широкой огласки – взять, например, пресловутый «план Уиткоффа». На этот раз о каких-либо «новых идеях» или изменениях в подходах к урегулированию кризиса мы практически ничего не знаем.
Можно, конечно, уйти в конспирологию и предположить наличие у США какого-то амбициозного нового плана, который на этот раз достаточно хорошо скрыт от публики. К подобного рода спекуляциям располагает и недавний загадочный визит в Москву директора ЦРУ Джона Рэтклиффа. Но реальность заключается в том, что при наличии коренных противоречий, сохраняющихся в российско-украинском противостоянии, методы чистой дипломатии малоэффективны – сколько бы новых инициатив и планов ни предлагалось.
Руководствуясь этими соображениями, Вашингтон, судя по всему, и не ставит своей целью как-то перевернуть имеющуюся повестку, по крайней мере на текущем этапе. Для американской стороны было важно вербально, на уровне личных эмиссаров президента, донести до Москвы и Киева свою позицию, которая в целом не отличается принципиально от подходов в предшествующие активные фазы переговорного процесса.
Вашингтон по-прежнему не хочет всерьез вовлекаться в конфликт и занимать чью-то сторону, но готов предоставлять услуги по сопровождению переговорного процесса. Такой подход существенно сужает возможности администрации Трампа к сколь-либо серьезному воздействию на стороны конфликта. Но американское руководство и не ставит перед собой такой задачи.
Более того, по ряду признаков Вашингтон продолжает вести свою дипломатическую игру от логики ослабления Украины как необходимой предпосылки для остановки (или, по крайней мере, приостановки) конфликта. Летние высказывания американских официальных лиц в духе того, что наносимый украинскими атаками ущерб российской экономике простимулирует Москву к изменению позиции, к сентябрю оказались в известной степени девальвированы.
Администрация Трампа оценила ситуацию и отказалась предпринимать хоть какие-то действия ни в части поддержки Киева (предоставление ракет для систем ПРО, не говоря о более серьезной помощи), ни в плане роста давления на Москву («закон Грэма», удары по российскому «теневому флоту», расширение военно-технической помощи Украине и др.). То есть в идею достижения урегулирования через давление на Россию там попросту не верят.
Таким образом, главным содержательным результатом визитов американских эмиссаров и российско-американских контактов высокого уровня, скорее всего, стало просто согласие сторон на возобновление российско-украинских контактов в некой обозримой перспективе. Администрация Трампа заходит на новую посадку примерно в той же «бортовой конфигурации», что и при предыдущих попытках. Рассчитывая, видимо, на то, что погодные условия способны улучшиться.
И здесь можно задаться ключевым вопросом: существует ли действительно перспектива структурного сдвига в конфликте, который открыл бы путь для мирного урегулирования?
Пожалуй, в этом контексте следует обратить внимание на наиболее принципиальное изменение в подходах ключевых игроков к вопросу мирного урегулирования. Если в 2025 году и даже весной 2026 года главным интересантом процесса выглядел Вашингтон, буквально вручную собиравший различные форматы дипломатического взаимодействия, сейчас таковыми выглядят Киев и его европейские союзники. На фоне активизации американских дипломатических усилий оттуда пошел поток высказываний в пользу необходимости достичь каких-либо, пусть промежуточных договоренностей как можно скорее, уже этой осенью.
Заинтересованность Киева в активизации мирного процесса вполне тривиальна – постепенный откат фронта вкупе с огромным ущербом инфраструктуре на фоне надвигающейся зимы с ее повышенным спросом на энергетику являются достаточными стимулами для мирной риторики. Переоценивать миролюбивость украинского руководства при этом, разумеется, не стоит. Киев давно действует в соответствии со старым оруэлловским принципом «война – это мир», его риторика и дипломатия работают прежде всего на нужды военных действий, а не на их прекращение.
В новой фазе переговорного процесса украинское руководство видит возможность улучшить свое положение через достижение перемирий в различных сферах, ослабление российского военно-политического давления. В конечном счете – попытаться с минимальными потерями пережить зиму. В идеале – добившись также каких-либо материальных преференций от США в виде экономической помощи или «расходников» для систем ПРО.
Однако пессимизм исходящей от украинского руководства риторики и его готовность цепляться за пока только контуры переговорного процесса все же показательны. Судя по всему, в Киеве приходят к выводу, что возможности для продолжения борьбы приближаются к исчерпанию, а без каких-то креативных политических маневров все действительно придет к «анкориджским формулам», в той или иной их итерации.
- Ушаков: Путин указал Трампу на возможные шаги американцев к миру на Украине
- Политолог назвал возможные шаги США к миру на Украине
- Пауза в переговорах ухудшила дела Украины
При этом традиционная ставка Киева на ЕС играет хуже. Европейцы, ранее решительно торпедировавшие посреднические усилия Вашингтона, теперь заняли более пассивную позицию. Создается впечатление, что «коалиция желающих» и в целом ЕС пребывают в состоянии стратегической растерянности. Решительность прошлого года теперь прекрасно объясняется наличием плана по большой эскалации, переходу к ударам по инфраструктуре. Спустя несколько месяцев после начала реализации этого плана, эмоционально-психологический эффект от первых горящих НПЗ спал, и стало понятно, что одними бомбардировками инфраструктурных объектов коренного перелома в войне достичь не получится. Более того, можно нарваться на асимметричный ответ.
Это заставляет европейских союзников Украины переосмыслять свои подходы к конфликту, искать новые пути обеспечения военной или, по крайней мере, политической инициативы, которых вне инерционного сценария продолжения «дроновой войны» пока не видно. Едва ли, впрочем, есть основания полагать, что этот кризис идей приведет к коренным изменениям российской политики ЕС.
Инерция – и политическая, и бюджетная – в любом случае будет толкать европейцев к конфронтации с Россией. Но видимая растерянность активной антироссийской части Европы заставляет ее почти инстинктивно искать опору в США и их дипломатии. Может быть как-то само и решится, а мы, как всегда, адаптируемся к тому, что получится.
Интересно то, что в противовес заинтересованности Киева и ЕС в каких-то подвижках на дипломатическом поприще, администрация Трампа, напротив, кажется потеряла всякие стимулы к спешке. Все политические и психологические дедлайны пройдены, успеть к промежуточным выборам решительно невозможно, да и украинская тема почти полностью перекрыта в американском публичном поле иранским конфликтом.
Американский дипломатический лайнер психологически готов уйти и на третий, и на четвертый круг, если потребуется – пока погода, наконец, не позволит сесть. А до этого можно до бесконечности крутиться в «зоне ожидания».
